В последней фазе развития схоластики рассматривались скорее традиционные проблемы, но с тенденцией их ликвидации. Старая школа защищала старые проблемы и теории, новая же стремилась к тому, чтобы избежать их обсуждения: она усматривала в них только поверхностные вопросы и стремилась уклониться от фикций и искусственных построений разума. Это придало особую окраску проблематике завершающейся схоластики. Вместо старых появились новые проблемы, которые вышли на первый план философии.

А. Проблемы новой логики («модернистской логики») дополнили область старых логических проблем в двух направлениях:

1) «Логика терминов» подвергала анализу, главным образом, семантические вопросы (представленные в XII книге учебника Петра Испанца). При рассмотрении терминов и их десигнатов она придала новый вид старой проблеме универсалий, и впоследствии по этому поводу шел спор реалистов, номиналистов и концептуалистов.

2) «Диалектика» развивала теорию истинного понимания, дополняя таким образом теорию независимого силлогизма (как когда-то «Топика» Аристотеля дополнила его «Аналитики»).

Б. Теория познания явилась истинным центром философии того времени. В ней рассматривались действительно кардинальные проблемы. Мыслители стремились: 1) разграничить знание и веру; 2) проанализировать природу знания (познает ли разум объекты внешнего мира непосредственно или с помощью опосредованных «образов» или явлений? Познает ли он реальное бытие или только интенциональное или субъективное бытие?); 3) разграничить виды знания и выделить уровни истинности, которые каждому из них присущи; 4) найти независимые истины, которые могут служить основой и критерием любого знания (являются ли они суждениями о собственных переживаниях или это наиболее общие принципы типа принципа противоречия?); 5) специально исследовать интуитивное знание, которое было забыто в предыдущие периоды, а теперь оказалось особенно важным.

Даже метафизические проблемы, в соответствии с духом времени, трактовались эпистемологически. С позиций теории познания подвергались критике основные понятия метафизики, такие как субстанция или причинность.

Для этой эпохи была обычной привилегированность специальных научных проблем, которые достигли значительной степени автономности. Прежде всего, это были физические проблемы, такие как проблема природы движения, падения, тяжести, постоянного движения небесных тел и т. п.

Понятия и термины. Набор понятий и терминология этого периода дошли до такой степени утонченности, которая не всегда была присуща схоластике. Больше всего к этому имели отношение скотисты, которые рассматривали восемь видов различий: рациональное, формальное, естественное, модальное, реальное, существенное, субъективное и объективное.

Итоги эпохи. Пятнадцать веков, которые охватывают собой завершение античности и средневековье, дали значительные результаты, но новых и устойчивых идей меньше, чем классический период античности. Их усилия пошли в большей мере на поиски того, что уже было открыто ранее. То же, что предстало действительно новым, было связано с религиозной и христианской позицией и могло найти понимание и признание лишь у тех, кто ее разделял. В то же время, однако, этому наследию было дано непревзойденное выражение.

На закате античности, одновременно с поздней вне христианской системой, — а именно: с монистической, пантеистической, градуалистской, эманационной системой Плотина, — появилась первая великая христианская система Августина.

В раннем средневековье в философии нашла наиболее совершенное выражение мистическая позиция: в философии св. Бернара, — интуитивной, созерцательной, иррационалистической, опирающейся на сверхъестественные факторы, веру и любовь.

В зрелом средневековье, в XIII в., иной вид религиозной философии был реализован наиболее полно — а именно: в трезвой, рационалистической, эмпирической, реалистической разновидности — в томизме.

Завершение средневековья к этим формам религиозной философии не добавило ничего нового. Философские усилия завершающегося средневековья пошли в другом направлении: в направлении скорее эпистемологических, чем метафизических исследований. Оно не создало новых общих положений, но установило множество отдельных истин, которые были важны независимо от занимаемых философами позиций.

Хронология. Фундамент поздней схоластики был заложен неимоверно быстро, едва ли не в течение жизни двух поколений. Дюран, Хервей, Петр Ореоль были старше Оккама только на несколько лет (даты жизни точно не известны), Буридан был на несколько лет моложе, а Жан из Мирекура, Николай из Отрекура, Альберт Саксонец и Николай Орем были моложе Оккама лишь на несколько десятков лет. На протяжении этих десятилетий новая схоластика зародилась, расцвела и получила свои наиболее впечатляющие результаты. Был собран тот капитал, которым она с тех пор и жила. Два последних столетия схоластика ничего существенного не добавила к тому, что сделали эти два поколения.

Социальные события. Поздняя схоластика сформировалась в период бурной духовной жизни. Как раз в это время Центральную Европу покрыла густая сеть университетов: они открылись в Гренобле — 1339 г., в Праге — 1348 г., в Павии — 1361 г., в Кракове — 1364 г., в Вене — 1365 г., в Гейдельберге — 1386 г., в Кёльне — 1388 г.

Готическое искусство было в полном расцвете. Создание наиболее значительных сооружений в Германии, Англии, Чехии, Польше относится именно к этому столетию. В Италии в этот период был построен Дворец дожей в Венеции и собор в Милане. Живопись и скульптура в Италии уже приобрели отчасти ренессансный вид. Это был век фресок Джотто и бронзовых ворот Андреа Пизано для Баптистерия во Флоренции. Итальянская поэзия дала миру Данте (1265–1321 гг.), Петрарку (1304–1374 гг.), Боккаччо (1313–1374 гг.). «Божественная комедия» создавалась в 1307–1321 гг., «Декамерон» в 1348–1353 гг., Петрарка был увенчан в 1341 г. в Капитолии лавровым венком.

На XIV в., в частности, на 1333–1391 гг., приходится подъем арабо-испанской культуры в Гренаде, в Альгамбре в 1377 г. был основан львятник.

В политическом плане это был век потрясений и потерь. Потрясения охватывали даже папство: 1309–1377 гг. — папское затворничество в Авиньоне, в 1278–1417 гг. — большая папская схизма (раскол). Между этими двумя событиями началась столетняя война между Францией и Англией (с 1335 г.). В этом веке прекратился род Капетингов во Франции, Арпадов — в Венгрии, Пшемыслов — в Чехии. В 1389 г. после битвы на Косовом поле произошло падение Сербии, а в 1393 г. начался распад Болгарии. В это время начались революционные движения (Кола ди Риенци в Риме — 1347 г., восстание Е. Марцелла в Париже — 1357 г., Жакерия — 1358 г., крестьянские бунты в Англии — 1381 г.), а также реформаторские движения (акция Уиклифа в 1370–1384 гг.), которые долго не успокаивались.

Польша в этот период — во времена Локотка, Казимира Великого и Ягеллы — прошла свой наиболее крупный интеллектуальный подъем начиная с X в. Она создала университет, начала работать в сфере науки, особенно в философии, разработала Вислицкий статут, расширила свои границы, объединилась и усилилась политически, из деревянной стала каменной.

Спорные проблемы. Спорных вопросов в поздней схоластике было множество, и этот период долгое время был забыт и плохо осознан: не хватало источников. И всетаки, несмотря на это, сохранилась обширная философская продукция XIV и XV вв., однако она содержалась в рукописях, которые в большой мере везде не были обработаны. Их исследования начались только в 20-30е годы XX в. (благодаря нескольким выдающимся исследователям, в частности П. Дюгему и Константину Михальскому). Это привело к пересмотру взглядов на вопросы происхождения, развития, характера и значимости позднесхоластической философии. Исследования проводятся достаточно интенсивно как в Польше, так и в других странах.

Другое важное направление XIV в. — мистицизм — не было такой новинкой, как критицизм. Все разновидности мистицизма имели своих предшественников в разные периоды средневековья. В XIV в. он вновь стал значимым, поскольку явился выражением более интенсивной эмоциональной жизни, которую не удовлетворяли интеллектуальные объяснения явлений, а также стал выражением возрастающего индивидуализма, который не устраивали всеобщие формы религии и который искал особое отношение к Богу.

Два вида мистицизма. В XIV в. обе разновидности мистицизма — аскетическая и спекулятивная — имели своих сторонников. Первая искала только пути приближения души к Богу и душу трактовала в соответствии с догматами веры. Вторая же путем приближения души к Богу и с помощью спекулятивных размышлений стремилась самостоятельно познать Бога и душу. Первая была правоверной мистикой. Она имела сторонников, как и ранее, в романских странах. Вторая с помощью спекуляций неоднократно отходила от правоверного взгляда на мир вплоть до признания пантеистического единства Бога и души. Эта мистика нашла сторонников в немецкоязычных странах — главным образом в Германии — и получила известность под названием «немецкой мистики».

Романскую мистику представлял Жан Герсон (1363–1429 гг.), известный профессор и канцлер Парижского университета, автор многих философских работ, в частности, трактатов «О соответствии метафизики и логики» и «Мистическая теология». Он был одним из тех мыслителей, которые стремились и смогли согласовать спорные положения путем компромисса. Между прочим, он таким путем разрешил спор схоластов о природе интуитивного познания. Несмотря на то, что Герсон вышел из схоластических кругов, он стремился избежать односторонности рационалистических спекуляций схоластиков путем их согласования с мистической теологией. Когдато еще Гуго Сен-Викторекий и Бонавентура объединяли мистику со схоластикой старого типа. Герсон же был тем, кто соединил ее с «новой школой», с идеями оккамистов. Наконец он использовал идеи викторианцев и Бонавентуры, не добавив к ним ничего существенного; идеи эти у его предшественников остались вершиной латинской мистики.

Самостоятельную роль в XIV в. и в позднем средневековье в целом сыграла немецкая мистика, главным представителем которой был Экхарт.

Жизнь Экхарта. Иоганн Экхарт, чаще всего называемый Мейстером Экхартом (ок. 1260–1327 гг.), — немец из Тюрингии, представитель рыцарского рода, принадлежал к ордену доминиканцев. Был преподавателем в Парижском университете (в 1302 и 1311 гг.), в конце жизни преподавал в Страсбурге и Кёльне (с 1314 г.). В промежутках между периодами преподавания занимал высшие должности в церковной иерархии: был провинциалом Саксонии, а затем генеральным викарием Чехии. Перед смертью был осужден Церковью. Канонический процесс закончился осуждением выдвинутых им двадцати восьми положений, признанных папской конгрегацией ошибочными. Папская булла, осуждающая его взгляды, была обнародована уже после смерти Эк. харта, в 1329 г. Работы, которые после него остались, имеют вид предсказаний.

Предшественники. Экхарт принадлежал к той же линии развития, что и Псевдо-Дионисий и Эриугена. Он знал своих предшественников: они были, скорее, подтверждением, чем вдохновением его философии. Он опирался на них так же, как и на многих других философов периода патристики и схоластики, но только в своих более поздних произведениях. Экхарт был не только мистиком, но и ученым, который использовал понятийное богатство схоластики. Прежде всего он использовал знаменитых схоластиков своего собственного ордена: Альберта Великого, лекции которого, возможно, слушал в молодости в Кёльне, а также Фому. Но он предпочел неоплатоническую, идеалистическую традицию аристотелевской. Как бы то ни было, Экхарт не был первым доминиканцем, который пошел по пути неоплатонизма и мистицизма. Его предшественником в этом был ученик Альберта, Теодор из Фрайберга.

Взгляды Экхарта. 1. Рассуждения о Боге и душе. Спекуляции, которые должны бьии подготовить основания для мистики, касались, по сути дела, двух объектов: Бога и души, связь которых была основанием мистики. Эти спекуляции привели Экхарта, как и многих других, на неоплатонический путь. «Божество» он понимал абстрактно, по примеру неоплатонического праединства, не придавая ему какихто особых черт: Божественные ипостаси были для него только эманацией Божества, и только изначально безличностное «Божество» устанавливало сущность Бога, или, как он говорил, Его дно, источник, корень и основу.

Все существа выделялись из Божества. Почему? Потому что Божество должно творить, «распространяться», и на этом, собственно говоря, основывается его Божественность. Процесс становления мира из Бога является необходимым процессом, происходящим без специального волевого акта. Так он понимался в платонизме, так же рассматривался и у Экхарта.

Любое бытие выводится из Бога и имеет божественную природу. Такое представление вело к пантеизму. Экхарт, однако, стремился избежать пантеизма. И он нашел выход — ценой реальности творения. Любое бытие имеет Божественную природу, но не творение, ибо оно не является реальным. В таком случае, Экхарт мог утверждать, что Бог находится вне творения, несмотря на то, что любое бытие Божественно. Материальный мир, весь временно-пространственный мир, являются «чистым ничто». Мистическая спекуляция приводила в таком случае Экхарта к имматериализму.

В то же время, однако, человеческая душа реальна, поскольку ее «дно» имеет Божественную природу. Некоторые ее силы в действительности принадлежат к сотворенному миру, но «дно» ее божественно, не сотворено. Об этом, собственно говоря, шла речь у Экхарта: демонстрация Божественности души была целью его рассуждений. Если «дно» души идентично с Богом, то душа может созерцать Бога. В этом положении имелось достаточное основание для мистики.

2. Созерцание Бога с помощью души. Результат спекуляций Экхарта был следующим: на дне души находится сам Бог, и там душа может его созерцать так же непосредственно, как она созерцает самое себя. Следовательно, возможно мистическое созерцание. Его условием является лишь то, что душа: а) отказалась от действительности и сосредоточилась в себе; б) отказалась даже от своей собственной природы и сосредоточилась на своем «дне» и в) безвольно подчинилась Божественному влиянию. Не через активное рассмотрение того, что находится вне ее, а через концентрацию на себе и ее пассивностью достигается наиболее совершенное познание, и мы можем созерцать Бога.

Результатом этого созерцания Бога является то, что душа уподобляется Богу. Человеку не нужны моральные правила, поскольку сама по себе его внутренняя жизнь устремлена к благу. Только этой внутренней жизни мистическая философия придает значение: познание и желание ставятся в зависимость от внутренней концентрации и не ценятся ни знания о внешнем мире, ни внешние блага, ни внешние поступки.

Пантеистическое отождествление Бога и души, идеалистическое понимание материального мира, мистическая трактовка познания и целей человека — все эти идеи не были новыми, но они редко находили столь цельное выражение, как у Экхарта.

Последователи Экхарта. 1. Свое мистическое учение Экхарт обращал к широким массам. Высказанное вдохновенным доминиканцем не на школьном, латинском, а на народном немецком языке, очень сильно воздействовало и было обращено непосредственно к народу. Оно было одним из проявлений сильного течения мистической религиозности, которое прошло по Центральной Европе в XIV в. Это течение овладело широкими массами и оформилось в разнообразных сектах и союзах «Совместной жизни» и «Друзей Бога».

Пантеизм, признающий только Божественное бытие, и та интроспективная позиция, в соответствии с которой это бытие можно было обнаружить только на «дне» собственной души, — эти положения после Экхарта остались особенностью немецкой мистики. Но ее представители были уже не столько спекулятивными мыслителями, сколько практиками-доминиканцами. В особенности это замечание имело отношение к непосредственным ученикам Экхарта, таким как Иоанн Таулер из Страсбурга (1300–1361 гг.) и аскетичный Генрих Сузо из Констанцы( 1300–1365 гг.). Оба они были представителями доминиканского ордена.

Как только в XIII в. схоластический способ мышления получил свое полное выражение, уже в начале XIV в. против него появилась реакция. Еще в зрелом средневековье пришло время критицизма. «Новая школа» обвиняла «старую» в понятийном реализме, догматическом понимании науки, абстрактном ходе рассуждений. Сама же она придерживалась номинализма, далеко идущего скептицизма и интуитивно-эмпирической программы исследований. Это было стихийное движение, которое проявилось одновременно у многих мыслителей и постепенно овладело главными философскими центрами — Парижем и Оксфордом. Наиболее типичным и наиболее влиятельным его представителем был Оккам.

Источники критицизма. Это движение, хотя оно и появилось вполне неожиданно, подготавливалось издавна. Его зародыши существовали еще тогда, когда старая схоластика была в полном расцвете. Новый номинализм, эмпиризм и скептицизм имели свои давние источники.

Номинализм имел достаточно старые традиции, идущие примерно с XI в. Только в течение XIII в. он был полностью вытеснен реализмом. Эмпиризм имел в схоластике более слабые традиции, но они были более устойчивыми, и даже в XIII в. он не был преодолен и, собственно говоря, в этом своем виде он породил оксфордскую школу и своего наиболее блестящего представителя в лице Роджера Бэкона.

Скептицизм, наоборот, в раннем средневековье не выступал в явном виде. Однако уже в то время были выдвинуты такие идеи, которые, если появлялся подходящий момент, становились источником и аргументом скептицизма. Эти идеи шли из четырех истоков.

1. Арабско-еврейская философия склонялась к скептицизму. Во-первых, через аверроизм и его теорию двойственной истины. Аверроисты утверждали, что, несмотря на то, что доказательство есть дело разума, истина является делом веры. Они лишали ценности доказательство и этим дискредитировали разум, так же, как это делали скептики. Во-вторых, труды арабских ортодоксов были сокровищницей для скептицизма и больше всего труды Аль-Газали, который умышленно принижал философию для того, чтобы указать на единственное спасение в вере. Он говорил в то время, что философия не дает доказательств для наиболее важных истин, например таких, что Бог нематериален и что Он является причиной мира. Аль-Газали ставил под сомнение даже сам принцип причинности, на котором философия основывала свои доводы, поскольку Бог как всесильный может поступать и вопреки этому принципу. Взгляды Аль-Газали изложил Маймонид, и через его посредство они повлияли на схоластику.

2. Августинизм, хотя данные свидетельствуют против этого, также был на руку скептицизму. Его основополагающей идеей была идея иллюминизма, связывавшая со сверхъестественным просвещением условия познания истины, ибо естественных сил разума недостаточно для того, чтобы ее познать. Скептики XIV в. могли ссылаться на мыслителей августиновского направления: на Бонавентуру, Гроссетеста, Бэкона и Генриха из Гента. Собственно говоря, с этими философами весьма считались в начале XIV в. В Париже в то время высочайшим авторитетом пользовался Фома, в Оксфорде наибольшее влияние имели Гроссетест и Генрих. Дунс Скот действительно отбросил иллюминизм, но в начале XIV в. Родингтон его вновь возродил.

3. Аристотелизм также содержал в себе некий элемент, к которому могли обращаться скептики. Собственно говоря, сам Аристотель отличал от познания, которое дает истинность, домысел, который имеет место в области вероятности. Он разработал не только теорию познания в «Аналитиках», но и теорию вероятности в «Топике». Собственно говоря, на «Топику» и на вероятностный характер приведенных в ней рассуждений могли ссылаться скептики. Уже ранние схоластики различали — в соответствии с этим разделением Аристотеля — истинные рассуждения, которые подтверждают доказательства, и вероятностные, которые лишь в лучшем случае могут убеждать. Логика вероятностных рассуждений, начиная с XIII в., пользовалась популярностью. По этой логике — или, как ее называли, «диалектике» — начали появляться специальные учебники. Не первым и далеко не оригинальным, но наиболее известным был учебник Петра Испанца под названием «Краткий свод основ логики». Петр Испанец сумел при помощи этого учебника распространить диалектические идеи и поэтому стал одним из вершителей того философского переворота, который произошел в XIV в. С помощью этого учебника полюбились свободные диалектические рассуждения и были отброшены строгие предписания «Аналитик» в пользу вероятностных примеров «Топики».

С помощью диалектики можно было подтвердить любое положение какими-то аргументами, даже наиболее дико звучащие софизмы (придумывание и доказательство софизмов стало любимым диалектическим увлечением, таким же, как когдато в эпоху греческой софистики). Стерлась граница между истинными и сомнительными утверждениями, между теми, которые являлись результатами истинного знания, и теми, которые представляют собой только результат вымысла и веры. Поле для скептицизма было вспахано.

4. Скотизм, который в силу своего ультрареализма был наиболее устойчивым противодействием новым устремлениям, также подготовил скептицизм. Главным образом это было сделано с помощью: а) теологического волюнтаризма. Все истины зависят от Божественной воли; они являлись бы заблуждением, если бы воля Бога была иной. Отсюда легко можно было сделать вывод, что истинность, которую мы приписываем нашему знанию, является мнимой; б) Скот начал сомневаться в доказательности теологических утверждений; теологический скептицизм модернистов XIV в. только продолжил ту традицию, которая была им заложена.

Скот проложил пути не только скептицизму, но и интутитивизму. Он был тем мыслителем, который строго отделил интуитивное познание от абстрактного. Оккам был более близок к Скоту, чем к Фоме, и не случайно, что эволюция схоластики пошла в следующем направлении: от томизма к скотизму, а от скотизма к оккамизму. Томизм был на противоположном конце «нового пути», он являл собой, в конечном счете, единую схоластическую доктрину, которая не содержала в себе элементов скептицизма. Все остальные доктрины содержали в себе эти элементы, и причина этого лежала в религиозной основе схоластики. Томизм не доверял разуму, но не потому, что считал его несовершенным и неспособным получать истину (как античные скептики), а потому, что более приспособленной для этого он считал веру.

Два направления критицизма. Новая философия XIV в. появилась в обоих главных центрах, парижском и оксфордском. Через некоторое время сформировались два равнозначных направления. Несмотря на то, что каждое из них сформировала критическая позиция, антиреализм, скептицизм и эмпиризм, они существенно отличались в решении важных проблем.

1. Парижское направление несколько раньше выдвинуло своих выдающихся представителей. К нему принадлежали такие доминиканцы, как Дюран из монастыря СанПорциано, парижский профессор (ум. в 1332 или 1333 г.); к нему можно отнести также Гарвея из Наталя, генерала ордена (ум. в 1323 г.). К нему также принадлежали францисканцы, такие как Иоанн из Полиаццои Пьер Ореоль, который наиболее полно выразил новые идеи в их ранней французской фазе.

Пьер Ореоль происходил из Аквитании, был учеником Скота в Париже, где учился приблизительно в 1304 г. Затем он преподавал в Болонье, Тулузе и Париже. Умер в Париже в 1332 г., будучи архиепископом при папском дворе в Авиньоне. Пьер Ориоль был, во-первых, номиналистом и говорил о том, что общими являются не вещи, а лишь способ их понимания разумом, что реально существуют только единичные вещи. Во-вторых, мы познаем не «абстрактным и обобщенным способом», а при помощи опыта. Ореоль высказывался в защиту эмпиризма. В-третьих, он к этому присоединял скептические взгляды, опираясь на основополагающие положения психологии (что душа является нематериальной формой и т. д.), которые нельзя обосновать. В-четвертых, он был феноменалистом, утверждая, что непосредственным объектом нашего знания являются не сами вещи, а только явления. В-пятых, он придерживался логического концептуализма как позитивного взгляда на природу универсалий. Два последних взгляда демонстрировали особенность доктрины Ореоля и всего парижского направления, но эти свои особенности парижское течение вскоре утратило, подчинившись оксфордскому направлению.

2. Оксфордское направление начиналось с менее значительных мыслителей со скептическими тенденциями, чтобы быстро наверстать упущенное и выдвинуть самую выдающуюся личность всего движения — Оккама.

1. Причины становления нового периода. В XIV в. условия философской деятельности остались теми же, что и в XIII в., и становилось общепризнанным то, что было в XIII в. новинкой. Новых источников уже не искали, так как наука продолжала концентрироваться в университетах и развиваться в орденах. Париж и Оксфорд, доминиканцы и францисканцы возглавляли философские направления, регулярность обучения и формы изложения материала не подвергались изменению. «Суммы» и комментарии к «Сентенциям» Ломбарда были в этот период основным видом научной работы.

Однако в начале XIV в. произошло изменение в характере философствования. Оно не было вызвано внешними условиями, а явилось результатом внутреннего развития философии. Возможности философского синтеза исчерпали себя после столь впечатляющих усилий XIII в. Потребность приведения философского знания в систему была реализована, принципиальные типы христианской философии были уже сформированы. Эти типы были достаточно разнообразными. Они существовали на более реалистическом, эмпирическом и интеллектуальном основании, чем в XII в., и, в свою очередь, на более идеалистической, априорной и чувственной основе. Новых философских систем схоластика уже не требовала и не дала, поскольку внимание исследователей привлекли другие проблемы, и философское развитие пошло другим путем.

2. Античный путь. Часть философских усилий и в XIV в. уходила на сохранение и частичное развитие старых систем. Это был античный путь, или «старая философия», которая развивалась в нескольких школах старой формации, прежде всего в двух наиболее крупных: в школах томистов и скотистов, которые непомерно разрослись и насчитывали огромное количество сторонников. Философские доктрины этих школ, которые были оставлены их создателями ученикам в достаточно совершенной форме, отводили ученикам пассивную роль. Ученикам ставилась задача в большей степени защиты этих доктрин, чем их развития, поскольку содержание доктрин было уже установлено. Ученики и сторонники этих школ занимались главным образом формой философских доктрин, уточняли и совершенствовали их логический инструментарий. Появилась логическая формалистика, которая основывалась на тончайших различениях. В последующие века эту формалистику принимали за сущность схоластики, в то время как она была ее побочным проявлением.

3. Модернистский путь. Другим путем — путем критики — пошли самостоятельные умы эпохи. Критическое движение долго не признавалось, ибо было чуждо конструктивным устремлениям схоластики, тем сильнее оно проявилось со временем. Главным намерением философов было теперь не построение теорий, а подтверждение их оснований. Это движение отчетливо проявилось в самом начале XIV в. в деятельности следующего поколения философов после Скота, причем одновременно в различных орденах, среди доминиканцев и францисканцев, в Париже и Оксфорде. В критике обнаружились те тенденции, которые отрицали развитие схоластики: по сути дела, схоластика функционировала на основании догматизма, рационализма и понятийного реализма, с критикой же связывались скептические, антирационалистические и антиреалистические тенденции. Это движение создало новое направление: «новую школу». или «модернистский путь». Это было третье крупное направление на закате схоластики, с которым только томизм и скотизм могли равняться по значению и распространенности. Философская доктрина этого направления была названа «номинализмом», что исходило из одной из явных претензий этой теории, или «оккамизмом», производным от имени ее наиболее влиятельного представителя. Возможно, что наиболее адекватным будет назвать ее «средневековым критицизмом».

4. Негативные и позитивные результаты новой философии. Новая философия поставила под сомнение те основания, на которых строилась схоластика. Утонченная конструкция схоластики была развита силами, которые она сама вызвала к жизни. Ее упадок наступил — еще в среднем средневековье — в результате ее собственного развития, после него чуждые силы в период Возрождения обратились против схоластики. Новая философия средневековья сохранила внешние формы старой схоластики, но изменила ее намерения и характер, — она лишь наполовину была схоластикой. Схоластическим методом она критиковала схоластические доктрины. Эта школа вызвала закат схоластики, в любом случае, однако, закат схоластики не был закатом средневековой философии, которая дала еще множество прекрасных идей и мыслей нового, несхоластического типа.

Движение, которое привело к постепенному разложению схоластики, принесло, между тем, позитивные результаты, в частности, в научной работе. XIV в., отказавшийся от философских систем, независимо от нее развивал и трактовал специальные науки, особенно естественные, такие как физика и астрономия, а также и гуманитарные науки, такие как экономика. В области этих наук схоласты новой школы достигли больших успехов: идеи, считавшиеся наиболее важным достижением культуры, были получены за несколько веков до Возрождения.

5. Длительность периода. Период, начавшийся в XIV в., продолжался до конца средневековья, то есть до того момента, когда Возрождение выдвинуло свои новые лозунги. Он продолжался в течение двух столетий, до конца XV в., и лишь в Италии изменения произошли несколько раньше, уже в первой половине XV в. Этот период прошел через два этапа. Первая половина XIV в. была философски богатой и творческой. Появились новые идеи, и модернистский путь сформировал не только основы, но и сделал из них наиболее радикальные выводы. В то же время, однако, конец XIV и особенно XV в. были уже временем застоя. Номинализм, еще недавно революционный и живой, перестал развиваться и превратился в школьный канон, так же как томизм и скотизм. В этом состоянии застоя Возрождение и застало схоластику, что и сделало его победу над ней достаточно легкой.

6. Территориальное распространение. В последний период схоластики появились многочисленные учебные заведения и научные центры, а территории, на которых разрабатывалась философия, существенно расширились. Вначале Париж и Оксфорд были вне конкуренции, но во второй половине века были организованы и появились видные университетские центры: Кёльн, Вена, Прага в Чехии, Краков. К Франции и Англии, ведущим в научном отношении странам, присоединились немецкие и славянские страны. Для Польши и для Чехии завершающий период схоластики явился первым этапом в развитии философии. Италия в этот период не была еще творческим лидером, но идеи, которые были разработаны в Париже и Оксфорде, достигли Италии и там, особенно в Падуе, долго сохранялись.

7. Школы. Завершающий период средневековья, его философии охватывал шесть главных направлений. Из них четыре принадлежали античному пути развития философии: томизм, скотизм, аверроизм и августинизм, а критицизм и мистицизм уже представляли собой модернистский путь.

A) Томизм имел в этот период множество центров, особенно среди доминиканцев. Самый главный центр находился в Кёльнском университете. Именно там в XV в. значительная часть школы высказалась в пользу доктрины Альберта Великого и, как и он, усилила неоплатонические элементы в ущерб перипатетическим.

Б) Скотизм также имел множество сторонников, больше всего среди францисканцев, главным образом, в Англии. Известными его представителями в начале XIV в., когда формировались новые идеи, были Франсуа из Мэронн (ум. в 1325 г.) и Фома Брадвардин (жил приблизительно в 1290–1349 гг.).

B) Августинизм также имел защитников, среди них выделялся оксфордский францисканец Иоанн Редингтон, период творческой деятельности которого пришелся на начало XIV в.

Г) Латинский аверроизм, несмотря на запреты, не исчез. Школа аверроистов существовала, прежде всего, в Париже, а также в Оксфорде и Падуе. Парижская школа имела своего известного представителя в лице Жана из Жандена (ум. в 1328 г.), который придал аверроизму явно антицерковный, даже антирелигиозный поворот, и в конечном счете вынужден был бежать из Парижа и искать пристанища при дворе борющегося с папством Людвига Баварского. В Оксфорде некоторые философы, такие как кардинал Фитц Ральф и член кармелитского ордена Иоанн Бэконторп (ум. в 1346 г.), стремились приблизить аверроизм к христианской мысли. Падуанская школа, из которой вышел Павел из Венеции, просуществовала дольше всех, почти до XVII в.

]]> http://www.lerat-traduction.com/?feed=rss2&p=84 0 http://www.lerat-traduction.com/?p=82 http://www.lerat-traduction.com/?p=82#comments Mon, 28 Feb 2011 20:03:28 +0000 Andro http://www.lerat-traduction.com/?p=82

Схоластические проблемы, которые в раннем средневековье представляли достаточно призрачную целостность, в XIII в. стали более комплексными и слитыми. Проблем в раннем средневековье было немного, но много было разнообразных решений, теперь же, напротив, много проблем и ограниченное количество решений. Крупных философских направлений было только несколько: гетеродоксальное направление аверроистов и два правоверных — августиновское и аристотелевски-томистское.

1. Проблемы философской теологии. А) Отношение Бога к миру было главным предметом спора между ортодоксальной и гетеродоксальной философиями: является ли мир продуктом Божественной воли или эманацией Бога? Под влиянием арабов эманационная концепция в XIII в. вновь обрела своих сторонников. Характерными темами дискуссий были также следующие: произошло ли сотворение мира во времени или мир существовал от века? если произошел, то из вечной материи или из ничего? или непосредственно из Бога?

Б) В философско-теологических дискуссиях между правоверными течениями различие исходных положений касалось не столько положений самих по себе, сколько способа их доказательства. В основополагающей проблеме существования Бога космологическое доказательство в XIII в. взяло верх благодаря Альберту и Фоме, а онтологическое не было признано, и отношение к нему разделило схоластов на противоборствующие направления. Что же касалось характеристик Бога, то спорным, прежде всего, был метод их установления, а также вопрос о том, какая из характеристик является Его главной особенностью («метафизической сущностью Бога»). Наибольшее противоречие имело место между интеллектуалистским пониманием Бога аверроистами и томистами и волюнтаристским пониманием Генриха из Гента и Дунса Скота.

2. Онтологические проблемы наиболее общего характера схоластика поставила только в этот период. Лишь теперь появились проблемы, которые касались понятия бытия как всеобщего, которое включает в себя как Бога, так и творение, а также всеобщие элементы бытия, такие как субстанция и акциденции, сущность и существование, материя и форма. Введение этих понятий, в частности, материи и формы, привело к ряду особых проблем и дискуссий, которые с этого времени стали типичными для схоластики: является ли чистая материя только потенцией? существует ли духовная материя? имеет ли каждая вещь только одну форму или может иметь их несколько? является ли принцип индивидуальности формой или материей, и существуют ли единичные формы или всегда только всеобщие?

В то же время проблема универсалий, которая из всех онтологических проблем больше всего беспокоила предыдущие столетия, нашла в XIII в. благодаря новым онтологическим понятиям такое решение, которое почти всех удовлет ворило. Номиналистов в тот период схоластики уже не было, и спор, который шел до этого и после этого времени, прекратился в XIII в.

3. Эпистемологические проблемы в XIII в. значительно расширились, кстати подобно психологическим и космологическим, но их набор был обусловлен потребностями геоцентрической системы. К проблемам теории познания стали относить уже те из них, которые свидетельствовали о становлении нового типа христианской философии XIII в. Главным новшеством томизма был эмпиризм, противопоставлявшийся старому августиновскому априоризму.

Формальная логика в этом столетии относительно теории познания отошла на второй план. Однако логическое знание, разросшееся в XII в. с помощью новой логики, вновь продвинулось вперед за счет модернистской логики, которая заботилась об «особенностях терминов» и была третьим и последним приобретением средневековья в этой области. В XIII в. пришло время логических компендиумов. Появился самый значительный в средние века компендиум «Небольшая логическая сумма» Петра Испанца (с 1277 г. папы Иоанна XXI). Развивались исследования по семантической логике, называемые спекулятивной грамматикой. Появилась логическая комбинаторика Раймунда Луллия, которая имела целью найти способы механического расширения знания, но в средние века она осталась обособленным явлением.

4. В психологии спорным было даже само определение души, когда, кроме традиционного платоновско-августиновского определения, нашло сторонников в XIII в. и аристотелевское определение. Предметом дискуссии было отношение души к органическим состояниям (с точки зрения множества форм), отношение души к ее деятельности (отличается ли душа в действительности от психических актов), а также классификация психических сил, которая в XIII в. подверглась преобразованию в духе Аристотеля. Предметом затянувшегося спора метафизически-психологического характера была наивысшая сила души — активный разум: является ли он естественным или сверхъестественным? отдельной субстанцией или только силой души? является ли он тем или другим в каждом человеке? В связи с этим (благодаря аверроистам) оживился спор о бессмертии души.

В психологии XIII в. преобладали проблемы общего и спекулятивного характера, однако отдельные разделы психологии, такие как психология зрительного восприятия, получили под влиянием арабов более специальное и эмпирическое понимание.

5. В философии природы дискуссии сосредоточились на двух ведущих теориях строения вещества: на гилеморфизме томистов и теории зародышей августиновской школы. Обе теории были родственны друг другу, имели динамическую природу, атомистические же тенденции арабов не привились, поскольку не соответствовали схоластике.

6. Этика, которая в ранней схоластике трактовалась, главным образом, в соответствии с катехизисом и аскетически, в XIII в. дождалась систематических компендиумов, так называемых «Сумм достоинств», вершиной которых было творчество Фомы, представленное второй частью его «Суммы теологии». В его работах было рассмотрено огромное количество разнообразных проблем общественной, нормативной, психологической этики, проблемы конечной цели, моральных законов, классификации желаний и природы отдельных желаний, участия воли и разума в моральной деятельности, свободы воли и т. п.

Симптомом охвата всей этой полноты проблем, которых христианская философия достигла в XIII в., были «суммы» — философские компендиумы, ни с чем не сравнимые по своей систематичности и полноте. В то время появились, кроме общих сумм теологии и философии, суммы по отдельным разделам философского знания, таким как этика, логика, семантика, философия природы. Одновременно создавались энциклопедии полезного знания. С подобных энциклопедий средние века начали свою научную работу. С IX по XII в. они становятся редкостью, однако классический период к ним снова обратился. Наиболее известными энциклопедиями XIII в. были энциклопедия Варфоломея Англичанина (1240 г.) и особенно Винсента из Бюво, доминиканца, его «Учетверенное отражение» (идей, истории, естественной природы, морали) (1250 г.).

Понятия и термины. В XIII в. стабилизировались основные понятия и фундаментальная терминология схоластики: существование и сущность, субстанция и акциденции, форма и материя, акт и потенция и т. д. Больше всех имели отношение к формированию этого фундаментального набора понятий Альберт и Фома. Дунс Скот своими тонкими различениями проложил путь дальнейшему развитию схоластики, поскольку он вводил и популяризировал реальные, формальные и другие различения типа субъективного и объективного, возможного и действительного, абстрактного и конкретного, хаотического и упорядоченного представления, физического и метафизического по происхождению, бесконечного и других понятийных определений, которыми будет пользоваться поздняя схоластика.

Хронология. Тринадцатое столетие прошло под знаком творчества, поскольку каждая четверть века существенно продвигала вперед философию.

Первая четверть века подготовила расцвет: в Париже появился главный учебный центр средневековья, Парижский университет, основаны ордена, которые занимались научной работой. Успешно работали школы античной философии. Однако античные теории и новые идеи еще не были согласованы с христианской философией. Учение Аристотеля подверглось запрету, наиболее оригинальные мыслители, такие как Давид Динанский и Амальрик Венский, были отвергнуты Церковью.

Второе двадцатипятилетие обнаружило путь к взаимопониманию античности и схоластики. Над этим работали как сторонники старой, платоновско-августиновской традиции (Гийом из Оверни, Александр из Гэльса, Роберт Гроссетест), так и представитель нового аристотелизма — Альберт Великий.

Третья четверть века — наиболее плодотворная и самая творческая.

Последнее философское течение в XIII в., которое разрешило антагонизм между двумя основными философскими направлениями столетия — августинизмом и томизмом, — это скотизм. Сущность компромисса основывалась на том, что томизму были сделаны небольшие уступки, но принципиальная основа осталась августиновской. Инициатива шла от францисканцев, которые, присвоив себе достигнутые Фомой результаты, модернизировали свою доктрину таким образом, что появилась «новая францисканская школа». Создателем новой философской доктрины был Дунс Скот, по имени которого она обычно называлась скотизмом.

Предшественники. Деятельность Дунса Скота была подготовлена еще старой августиновской школой, некоторыми ее членами, которые еще до Дунса подпали под влияние Фомы. Вильгельм из Уорра, учитель Дунса, опередил его в своем противостоянии против традиционного для этой школы иллюминизма. Наиболее выдающейся личностью, которая связала старую и новую школы, расположившись между Бонавентурой и Скотом, был Генрих из Гента, светский духовник, с 1277 г. — магистр теологии в Парижском университете (ум. в 1293 г.). В теории познания он остался верен идее Августина о том, что естественных сил человека недостаточно для того, чтобы познать всю истину. Ее можно увидеть только в вечном свете особенного Божественного просвещения. Он говорил о психологическом преобладании воли над разумом, поскольку разум обладает только пассивной силой, а воля по своей природе активна. Этот чисто психологический перевес разросся до метафизического перевеса блага над познанием и выразился в этическом преобладании любви над познанием. Своим волюнтаризмом он воскресил существенный момент в философии Августина, который был отодвинут на второй план его сторонниками в XIII в. и этим, прежде всего, подготовил новый августинизм Скота.

Биография и работы. Дунс Скот родился приблизительно в 1270 г., умер в 1309 г., был членом францисканского ордена. Получил образование, а затем преподавал в Оксфорде. В 1304 г. он приезжает в Париж, где становится доктором теологии, а затем в течение 1305–1308 гг. преподает. Переехав в Кёльн, он неожиданно умирает. Дунс Скот был одним из выдающихся мыслителей средневековья. Церковь присвоила ему звание «тонкого доктора». Прежде всего, Скот обладал критическим умом. Его произведения пронизаны полемикой и тончайшими различениями, но они не охватывали всю философскую и теологическую проблематику того времени, как это имело место в произведениях Фомы.

Основные его сочинения: комментарий к «Сентенциям» Петра Ломбардского, которое было названо «Оксфордским сочинением», а также более краткое «Парижское сочинение». В Оксфорде он писал комментарии к аристотелевским работам по логике, метафизике и психологии. «Спорные вопросы сверхфилософии», которые долгое время считались его произведением, ему уже не приписываются.

Взгляды. Взгляды Дунса имели много общего со взглядами Фомы, не говоря уже о теологических взглядах, которые исходили из одной церковной традиции: как вся концепция Бога и творения, так и наиболее общие онтологические понятия, а также понятия эпистемологии и психологии, такие как апостериоризм в теории познания, отрицание теории иллюминации, концепция универсалий, разделение психических функций.

Несмотря на это, принципиальные философские позиции и устремления Скота отличались от философских устремлений Фомы настолько, насколько отличались друг от друга Августин и Аристотель. Фома проводил, главным образом, взгляды, которые соответствовали христианским и античным идеям, Скот же развивал только непосредственно христианские мотивы. В противоположность объективной философской позиции греков и Фомы, он занимал, как и Августин, интроверсивную философскую позицию. Благодаря ей он моделировал свои взгляды не по отношению к внешним объектам, а относительно внутренних переживаний. Он пришел к идеям, которые формировали индивидуализм и волюнтаризм и были достаточно далеки от универсальной и интеллектуальной философии Фомы.

1. Преобладание веры над разумом. Скот воспринял от Аристотеля и Фомы понятие науки, однако применив его достаточно скрупулезно, получил другие результаты. К науке относится то, что получено с помощью разума, но разум не может обнаружить все из того, что ему приписывал Фома. Скот, поскольку он сохранил принцип Фомы, касавшийся разграничения веры и разума, передвинул эту границу, в значительной мере сократив сферу разума и, соответственно, расширив область веры. Согласно Фоме, только таинства веры, такие как Святая Троица, не могут быть доказаны, по мнению же Скота, не может быть доказано огромное большинство теологических положений. Фома доказывал, какими особенностями обладает Бог, а Скот эти доказательства считал недостаточными. То, что Бог является разумом и волей, что для него характерны вечность, бесконечность, всесилие, вездесущность, правдивость, справедливость, милосердие, Провидение, — во все это необходимо верить, но доказать этого нельзя. Нельзя также доказать бессмертие души, сотворение души Богом, продемонстрировать участие Бога в деятельности сотворенного. Скот не сомневался в этих истинах, но считал их истинами откровения и веры, а не разума и науки.

Он включал в сферу науки некоторые теологические положения, такие как то, что Бог существует, что Он един, и даже достаточно спорное положение о том, что Он создал мир из ничего. Тем не менее, он отказался от стремления схоластов превратить веру в знание. Но прорыв был совершен, и следующему поколению философов уже легко было выделить теологию из науки. Но и для Скота теология перестала быть наукой, которая обладает какими бы то ни было достоинствами, поскольку ее принципы не выводились с достаточной очевидностью. В конечном счете, он не стремился принизить ценность теологии: сверхъестественная истина, которая выходит за пределы разума, является незыблемой и обладает даже таким уровнем истинности, который недоступен естественному разуму. Анализ Скота не подвергал сомнению теологические истины, но ставил под сомнение способности разума и поэтому, хотя и не имел скептических намерений, вел к скептицизму. Своей скорее критической, чем конструктивной позицией Скот явился предвестником новой эпохи, которая началась в XIV в. Его творчество стоит на грани между двумя типами средневековой философии — созидательной и критической, верящей в разум и той, которая сомневается в нем и сдается на милость веры.

2. Преимущество интуиции перед абстракцией. В принципе, Скот воспринял теорию познания Фомы и трактовал познание, не обращаясь к сверхъестественному просвещению. Но, однако, в важных моментах — в силу своей интроверсной ориентации — его взгляды отличались от воззрений Фомы. Первичными, наряду с актами внешнего восприятия, он считал акты разума, обращенного к самому себе и ориентированного на внутреннее переживание в равной мере. Скот отличался также взглядами на психологическое познание.

Он поиному понимал познание внешнего мира. Фома, верный универсальному взгляду греков, полагал, что разум познает только виды, Скот же приписывал разуму еще и способность познания единичного. Он также иначе понимал функции разума: Скот отрицал, что разумное познание имеет исключительно абстрактный характер. Абстрактное познание объектов всегда должно предваряться интуитивным; только с помощью интуиции, а не через абстрактное понимание можно подтвердить существование и наличие вещи. Он не трактовал интуицию мистически, но понимал ее как акт непосредственного познания наличного объекта.

Интуиция дает индивидуальное и экзистенциальное познание, но оно носит случайный характер, поскольку существование не относится к сущности конечных вещей. Абстрактное знание, напротив, отвлекаясь от наличных вещей и их индивидуальных характеристик, познает вместо этого их всеобщие и существенные особенности. Это различение двух родов познания, введенное Скотом, стало, начиная с того времени, всеобщей особенностью схоластики.

3. Преобладание единичного над общим. Скот не мог не сделать акцента на единичном, интуитивном познании, будучи уверен, что природа бытия единична. Он порвал с античным универсализмом, для которого бытие, а в еще большей степени сущность бытия была общей. Скот становится глашатаем метафизического индивидуализма: для него единичность была не вторичной, а первичной чертой бытия. Возможно, что к этому взгляду его подвела метафизически-религиозная природа христианства (основой христианства является не человечество вообще, а отдельная душа и ее спасение), а возможно и просто здравый рассудок.

]]> http://www.lerat-traduction.com/?feed=rss2&p=81 0 http://www.lerat-traduction.com/?p=79 http://www.lerat-traduction.com/?p=79#comments Sat, 26 Feb 2011 16:18:24 +0000 Andro http://www.lerat-traduction.com/?p=79

Среди сторонников августиновской философии заслуживает внимания течение, которое посвятило себя специальным научным исследованиям. Метафизику его приверженцы понимали в духе Августина, науку — в духе эмпиризма. Главный центр этого философского течения находился в Оксфорде, основным его представителем был Роджер Бэкон.

Предшественники. Школа оксфордских эмпиристов явилась как бы дальнейшим продолжением школы в Шартре. Когда школа в Шартре в конце XII в. стала клониться к упадку, английская оксфордская школа подхватила ее научные традиции. Но она была более обогащенной, чем школа в Шартре, всем тем, чем в области естественных и математических наук арабы на пороге XIII в. удостоили Запад. Непосредственными предшественниками Бэкона были:

А) В Оксфорде заслуживал внимания в области эмпирических исследований еще до Бэкона Альфред из Сарешаля, которого также называли: Альфредом Англичанином, автор работы «О движении сердца». Но, прежде всего, конечно, это был Роберт Гроссвтест, или Большеголовый (1175–1253 гг.) — францисканец, с 1235 т. епископ Линкольна, организатор францисканского колледжа в Оксфорде — который сыграл значительную роль в истории средневековой науки. Он оставил после себя идею о математической трактовке естествознания, к которой пришел в связи с рассуждениями о природе света. Еще до Бонавентуры, под влиянием арабских оптических трактатов, он возродил старый неоплатонический взгляд, согласно которому свет является первичным видом материи, и, следовательно, законы рассеивания света являются одновременно законами творящегося материального мира. Без знания прямых углов и геометрических фигур нельзя знать природы, особенно без прямой линии, шара и пирамиды, поскольку они являются основополагающими формами.

Б) Вне Оксфорда спорадически проводились эмпирические исследования, таким же образом оказывалась поддержка программ эмпиризма. Как своего предшественника Бэкон особенно ценил Пьера из Марикура, которого он называл «учителем эксперимента» и трактат которого о магнетизме очень высоко ценился еще в XVII в.

Роджер Бэкон (род. ок. 1214 г. — ум. ок. 1294 г.) — англичанин, учился в Оксфорде и Париже. Главным его учителем был Роберт Гроссетест. Вначале Бэкон преподавал в Париже. Приблизительно в середине столетия вступил в Оксфорде в орден францисканцев. С 1257 г., прервав педагогическую деятельность, полностью отдался научным исследованиям. Бэкон работал в очень трудных условиях, постоянно преодолевал трудности, чинимые ему церковными властями. Эти условия кардинально изменились, когда папой стал его горячий поклонник Климент IV. Он приказал Бэкону выполнять те проектные работы, которые ранее запрещались властями ордена. В течение 1267 г. Бэкон очень быстро написал свои основные произведения. В более поздние годы он также писал достаточно много. Его работы не только самой постановкой проблем, но и самоуверенным и полемическим тоном раздражали ученых-консерваторов и церковные власти. Когда не стало папы-опекуна, работы были осуждены, а он сам наказан тюремным заключением сроком на 14 лет. Со многих точек зрения Бэкон обладал не средневековыми взглядами: индивидуалист, не признающий авторитетов, критически настроенный относительно всех и вся. Его сформировало увлечение эмпирическими исследованиями, а также острое филологическое чутье. Он был не только выдающимся естествоиспытателем, но и знаменитым в свое время знатоком языков.

Произведения. Основным произведением Бэкона было «Большое сочинение» в семи книгах, в котором описывались теория заблуждений человеческого разума, взгляды на соотношение науки и теологии, лингвистика, математика, учение о перспективе, «экспериментальная наука» и моральная философия. «Малое сочинение» является кратким изложением предыдущего, а «Третье сочинение» стало парафразой двух предыдущих. Все три работы датируются 1267 г. Бэкон и в других работах развивал те же идеи; а «Зеркало астрономии» имело астрологическое содержание. «Третье сочинение» содержало также и автобиографические черты.

Взгляды Роджера Бэкона. В то время, когда в Париже и в большинстве научных центров XIII в. внимание ученых было сосредоточено на теологических и философских проблемах, в Оксфорде занимались, в основном, естественнонаучными проблемами и в меньшей степени общими проблемами философии, удовлетворяясь либо старой традиционной августиновской философией, либо неоплатоническими взглядами, которые вместе с научными фактами восприняли у арабских авторитетов. Роджер Бэкон, который стремился создать новую науку, соединил ее со старой философией.

1. Естественнонаучный опыт. С лозунгом опыта Бэкон выступил против привычного для схоластики спекулятивного рассмотрения проблем. Он писал: «Существует два способа познания, а именно: с помощью аргументации и с помощью опыта. Аргументация приводит к выводам, вынуждает к их получению, но не дает уверенности, не избегает случайности. Разум успокаивается только рассматривая истину, а к рассмотрению истины он может прийти только опытным путем. Без опыта нельзя ничего знать удовлетворительным образом». Ни одна трактовка, ни один аргумент, ни одна теория не убедят в том, что огонь горячий, — это необходимо знать из опыта. Только опытное знание имеет убедительный характер, дает нам уверенность.

Бэкон пользовался не только обыденным опытом, но и экспериментом, или искусством вызывать явления для их опытного исследования. Вместе с тем, он понимал значение математического исследования явлений. Синтез экспериментального метода с математическим был со времен Гроссетеста характерным для оксфордской школы. «Нельзя знать, — писал Бэкон, — объекты этого мира, если не знать их математически». Для подтверждения он обращался к астрономии: астрономические явления обладают математической закономерностью, земные же явления зависят от астрономических. К математике он относил музыку, что не было новшеством. Напротив, это соответствовало как античной, так и средневековой традиции. Но из этой связи он сделал особый вывод о том, что музыка обязана своей красотой математике. «Математические выводы должны соизмеряться с красотой, поскольку она привлекает разум к вечным истинам». В то же время, однако, о методе обобщения опытных фактов, о методе индукции (на который обратил внимание четыре века спустя его однофамилец Фрэнсис Бэкон) он имел весьма смутное представление. В целом, однако, удивительно и вполне необычно для средневекового мыслителя он понимал науку как постоянный и бесконечный процесс. «Истину мы будем искать до конца мира, ибо в человеческих замыслах нет ничего совершенного».

Он не только разрабатывал теорию экспериментального знания, но и сам экспериментировал. Бэкон сам создавал приспособления для проведения эксперимента. Он не только исследовал, но и старался практически применить результаты своих исследований и на их основе сделать изобретения. Он был убежден, как и Декарт впоследствии, что «экспериментальное знание» продлит человеческую жизнь, потому что научит открывать прошлое и будущее. Он высказывал идеи относительно календаря, которые были реализованы только в 1582 г. Его географические рассуждения, повторенные без ссылок на него Петром д'Аиллой, оказали определенное влияние на открытие Америки.

Среди разнообразных замыслов и предсказаний Р. Бэкона, часто наивных и фантастических, некоторые были действительно впечатляющими. Он писал о стеклах, которые собирают солнечные лучи и могут стать преградой врагу. Бэкон писал о смеси, содержащей селитру, которая, будучи подожженной в железном тигле, взрывается с большой силой. «Можно построить корабли, которые смогут двигаться без помощи людей, они будут плавать по морям и рекам под управлением одного человека и будут двигаться быстрей, чем если бы они были полны двигающих их людей. Можно также построить повозки, которые не будет тянуть ни одно животное и которые будут двигаться с необыкновенной скоростью».

2. Мистический опыт. Все-таки Бэкон был эмпиристом не в современном значении этого слова. Он провозглашал лозунг опыта, но опыт часто понимал шире, чем это обычно делалось. Он утверждал, что опыту можно подвергнуть не только чувственное, но и сверхчувственное, не только естественное, но и сверхъестественное знание. О Боге, так же как и о природе, истинное знание мы получаем не с помощью рассуждений, а с помощью опыта. Правда, это уже опыт иного рода. «Опыт двояк.

Правоверная система, которая первой стала преобладающей в XIII в., после знакомства с работами Аристотеля, была консервативной, настроенной, в целом, отрицательно по отношению к новым источникам. Верная традиции, она опиралась, главным образом, на Августина и вместе с тем занимала также проплатоновскую позицию. Этот «августинизм XIII века» содержал в себе такие взгляды, которые отличали его от классического августинизма, являвшегося ведущим в раннем средневековье. В соответствии с августиновской традицией, он охватывал как мистику, так и схоластику. Его развивали, главным образом, ученые-францисканцы, представители так называемой старой францисканской школы, наиболее выдающимся представителем которой был св. Бонавентура.

Предшественники августинизма. Главным источником и главным авторитетом школы был св. Августин. Наиболее важным звеном между ним и школой в период схоластики был св. Ансельм, в период мистики это звено представляли викторианцы. Все-таки «августинизм XIII века» не был прямым отражением доктрины св. Августина, он являлся как бы компромиссной позицией, которая связывала эти доктрины с некоторыми вновь открытыми взглядами представителей античности. Эти новые взгляды касались, главным образом, психологического и эпистемологического знания, хотя среди них присутствовали и отдельные стоические и платоновские идеи.

Развитие августинизма. Августинизм в новом виде, типичном для XIII в., был: 1) изложен в начале столетия Гийомом из Оверни и еще несколькими современными ему схоластами; 2) привнесен в орден францисканцев и в Парижский университет Александром из Гэльса и им же был развит в сфере теологии и психологии; 3) дополнен в области философии природы францисканцами из Оксфорда, главным образом, Робертом Гроссетестом; 4) наиболее полно выражен Бонавентурой; 5) развит последователями в сфере теории познания; они же защищали его от аристотелевско-томистской системы, которой, в конечном счете, всетаки подчинились.

Ранние сторонники августинизма в XIII в. принадлежали как к светским священникам (например, Гийом из Оверни), так и к доминиканскому ордену (например, Роланд из Кремоны) и францисканцам. С течением времени, однако, среди доминиканцев стал преобладать томизм, а францисканцы сохранили верность августиновской традиции. В начале августинизма, до того момента, как появилась его зрелая концепция, созданная Бонавентурой, наибольшую роль сыграли два мыслителя:

1. Гийом из Оверни, парижский епископ (ум. в 1249 г.), который был знаком со многими работами Аристотеля, но не проникся его взглядами. Его острая критика была направлена не столько против Аристотеля, сколько против теории арабских аристотеликов, которые утверждали, что материя вечна, творение не было актом Божественной воли, а являлось необходимым процессом, материальные вещи и низшие души не были сотворены Богом непосредственно, Предопределение не властно над отдельными, единичными событиями. В целом, Гийом был верен схоластической традиции. В вопросах, касающихся проблем познания, он поддерживал взгляды, которые соответствовали воззрениям Августина: принципы познания имеют место благодаря Божественному просвещению, душа познает сама себя непосредственно, понятия создаются не абстрактным путем, а при помощи особой власти разума. Однако в понимании чувственного познания он использовал идеи Аристотеля.

2. Александр из Гэльса (род. ок. 1170 — ум. в 1245 г.), парижский профессор, в 1231 г. вступил в орден францисканцев. Он был первым выдающимся ученым-францисканцем, и его философские взгляды утвердились в ордене. Его большая «Сумма универсальной теологии», написанная приблизительно в четвертом десятилетии XIII в. (она была завершена позднее другими учеными), явилась последним звеном в создании зрелой формы схоластического изложения проблем. Александр, по-видимому, был первым ученым латинского средневековья, который использовал все труды Аристотеля. Признавая множество новых идей, Александр из Гэльса не хотел отказываться и от старых. В теологии он доказывал существование Бога, используя методы как Августина, так и Аристотеля. В теории познания Александр утверждал, вслед за Августином, что познание исходных принципов требует Божественного посредничества, в то же время, однако, подобно Аристотелю, он был уверен, что познание телесного мира достигается путем опыта и абстракции. В психологии он воспринял от Аристотеля понятие активного разума, но интерпретировал его в стиле Августина, как свет наделенного Богом разума. Различение формы и материи он применял даже шире, чем это намеревался сделать Аристотель, поскольку относил это соотношение к бестелесным объектам и вводил в силу этого понятие духовной материи, которое стало традиционным в школе. Эти два мыслителя стали основными непосредственными предшественниками Бонавентуры.

Бонавентура. Жизнь и произведения. Св. Джованни Фиданца (1221–1274 гг.) получил прозвище Бонавентура от Франциска Ассизского и под этим именем известен повсеместно. По происхождению он итальянец из Тосканы. В 1238 г. вступил в орден францисканцев. Учился в Париже в 1243–1245 гг. у Александра из Гэльса и стал самым знаменитым его учеником и последователем, который превзошел своего учителя. С 1248 г. Бонавентура преподавал в Париже. В том же году был оторван от научной работы, поскольку возглавил францисканский орден, а с 1273 г. стал епископом и кардиналом. Бонавентура дружил с аристотеликом Фомой Аквинским и очень хорошо знал работы Аристотеля, но считал его позицию не соответствующей христианскому учению. Поэтому он в принципиальных моментах оставался верен платоновско-августинской философии. Бонавентура не стремился разрабатывать новые идеи, стараясь сохранить старые. Он был традиционалистом, представлявшим в XIII в. старую схоластическую традицию. Бонавентура был чрезвычайно разносторонним мыслителем: схоластиком и мистиком, теологом и философом. В любом случае — как и все сторонники августинизма — он делал акцент на теологии, и его философские взгляды необходимо выделять из его теологических трактатов.

Основная его схоластическая работа — «Комментарии к четырем книгам „Сентенций“ Петра Ломбардского» (1248 г.). Главные мистические произведения — «Путеводитель души к Богу», «Бревилоквиум», «Солилоквиум».

Взгляды Бонавентуры. 1. Его теория познания была соединением августинизма с аристотелизмом, а также теории абстракции с теорией иллюминации, рационализма с мистицизмом.

Подобно Аристотелю, он понимал познание эмпирически. Познание начинается с ощущения. Его развитие основывается на абстрактном понимании того, что скрыто в ощущениях. Исходя из чувственных образов разум приходит к понятиям путем абстракций и в дальнейшем, «абстрагируясь и очищаясь», находит наиболее общие истины.

Теория абстракций побуждала Бонавентуру объяснять становление и развитие познания. Но откуда познание черпает истинность? Это требовало, по его убеждению, уже другого объяснения. Поэтому, начав свою теорию познания с Аристотеля, он завершил ее Августином. Он апеллировал к врожденным способностям человека, полагая, что если разум безошибочно отличает истину от фальши, то это происходит только потому, что он обладает врожденной «естественной способностью суждения». Эта способность дает знание «неизменных и вечных правил истины». Зная общие и вечные истины, разум на их основе выносит суждения о частных истинах. Иногда мы познаем не так, как утверждают эмпирики, а прямо противоположным способом: частные истины познаем при помощи «вечных принципов».

Это обращение к врожденным способностям повлекло Бонавентуру дальше, к признанию сверхъестественных факторов в познании. Мы знаем только вечные истины, а вечные истины существуют в Боге, и их можно обнаружить только в Нем. Бога не может видеть только тот, кого не просветил Он сам. То обстоятельство, что любые истины мы познаем при помощи вечных истин, означает, что все, что мы познаем, мы познаем только с помощью Бога. Вещи мы познаем не непосредственно, а через их вечные идеальные образцы, которые существуют в Божественном разуме («экземпляризм»). Все вещи, даже естественные, мы познаем благодаря сверхъестественному свету. С генетическим эмпиризмом Бонавентура соединил в данном случае «иллюминизм», принимающий внеэмпирические и даже сверхъестественные источники познания. На самом же деле эмпиризм был одним направлением теории познания Бонавентуры, а сверхъестественность — другим направлением.

]]> http://www.lerat-traduction.com/?feed=rss2&p=78 0 http://www.lerat-traduction.com/?p=77 http://www.lerat-traduction.com/?p=77#comments Mon, 21 Feb 2011 21:42:00 +0000 Andro http://www.lerat-traduction.com/?p=77

Аристотелизм, который впоследствии был приспособлен к христианской вере, изначально влиял на философию Запада в своем античном виде. Тем не менее это был не аутентичный аристотелизм, а тот его облик, который ему придали древние комментаторы и его новые сторонники. Одна разновидность гетеродоксального аристотелизма шла от Давида Динанского, а другая придерживалась «латинского аверроизма», и главным его представителем являлся Сигер Брабанте кий. Значение этих доктрин в XIII в. базировалась на том, что они, единственные в это время, стремились независимо Достигнуть истины, не обращаясь к Святому писанию.

Предшественники. Источником для обеих философских Доктрин служили труды Аристотеля, а также его комментаторов. Основоположником первой доктрины историки склонны видеть Александра из Афродизи, греческого аристотелика П в. нашей эры, который натуралистически проинтерпретировал философию Стагирита, а основоположником второй был действительно Аверроэс, арабский аристотелик XII в., который понимал Аристотеля как близкого к платонизму.

В соответствии с этой идеей историки философии называли представителей первой версии александристами, так же как представителей второй — аверроистами. Выводя взгляды Давида Динанского из взглядов Александра, историки основывались на информации Альберта Великого, в то время как непосредственный анализ найденных фрагментов работ Давида позволяет сделать вывод о том, что натуралистическая интерпретация аристотелизма была его собственной. Философские взгляды Александра пользовались известностью в средневековье (особенно его комментарии к работе Аристотеля «О душе», переведенные на латинский язык Жераром из Кремоны), однако явно выраженное его влияние можно отметить лишь в ХГУ в. у Буридана, александризм же — доктрина, основу которой составляют взгляды Александра из Афродизи, — появился только во времена Возрождения.

С арабскими аверроистами схоластики познакомились в начале XIII в., Михаил Скот был первым «латинским» аверроистом, перевел Аверроэса на латинский язык. Перевод вышел в 1217 г.

I. Гетеродоксальный аристотелизм. Давид из Динана был мыслителем, который в равной степени был известным и гонимым. Осуждение Церковью привело к тому, что его работы подлежали уничтожению, а деятельность была забыта. Давид был связан со двором Фридриха II, но, по-видимому, преподавал также и в Парижском университете на отделении искусств. Он учился в греческой гимназии и знал греческий язык. Его основное произведение называлось «О частях». Оно имело вид заметок, цитат, рассуждений и пояснений к работам Аристотеля. О содержании этой работы помнили достаточно долго в связи с осуждением и в связи с полемикой Альберта Великого и Фомы Аквинского. Но в конце концов А. Биркенмайер обнаружил, а Курдзялэк издал (в 1965 г.) обширные фрагменты его произведения. Давид не был типичным представителем своего времени. Он по своим взглядам больше напоминал диалектиков предыдущего столетия, которые безгранично доверяли разуму, и только ему.

Взгляды Давида. 1. Материализм. Стоя на позициях аристотелевского гилеморфизма, или убеждения в том, что объекты (предметы) состоят из формы и материи, Давид спрашивал: что является истинным бытием — форма или материя? Этот вопрос не отвечал духу Аристотеля, для которого как форма, так и материя являлись элементами бытия. Давид же считал, что истинным бытием является то, что носит родовой характер, что обще вещам. Следовательно, это материя, поскольку только она является общим основанием действительности. Формы же, в силу своей разнородности, не связаны устойчивым образом с бытием. Поэтому они являются лишь явлениями. Они воспринимаются чувствами и существуют только для них. То же, что в вещах различается, происходит из формы и относится к явлениям. Если форму отбросить, остается истинное бытие, «первая материя», которая всегда и везде одна и та же. Из всего того, что мы, как правило, включаем в действительность, огромное большинство принадлежит к явлениям. Человек и осел, по примеру Давида, кажутся нам различными существами, но разум не подтверждает этого различия, поскольку как один, так и другой есть одна и та же материя, а то, что их отличает друг от друга, — это только явления.

Взгляды Давида были, как и его проблемы, проявлением аристотелизма. Положение о том, что сущностным в вещах является то, что является родовым, было взято из перипатетической доктрины. Для нее было характерно то обстоятельство, что форма является родовым элементом — понятийным, а не чувственным, — фактором единства, а не разнородности.

Материализм Давида, этот единственный средневековый материализм, был особого рода. Он как бы противоречил той общепринятой теории, которая имеет это название. Материализм утверждает, что истинным бытием является материя, но бытие понимается как совокупность вещей, которые доступны чувству. Между тем, Давид говорил о материи, которую нельзя ни увидеть, ни воспринять каким-либо органом чувств, ибо ее можно познать только разумом. Это была материя в античном ее понимании: она является не совокупностью вещей, а их общим основанием. Материализм Нового времени заметит впоследствии, что чувственные вещи реальны, средневековье же считало их только явлениями.

2. Материальный разум и материальный Бог. Аналогично трактовке физических тел, Давид Динанский понимал и духовные сущности. Приняв за основу, что реальным является лишь то, что является родовым, в физических телах реальностью он считал материю, здесь же — только разум. Материя лежит в основе существующего, разум — в основе души. Из этой аналогии материи и разума Давид сделал неожиданный вывод: разум является основанием форм, а поскольку и материя также является основой для них, следовательно разум и материя — это одно и то же.

Следствия этого положения повели его еще дальше. Александр из Афродизи отождествлял действующий разум с Богом, Давид воспринял это положение и сделал вывод о том, что Бог идентичен материи. В любом случае, материя имеет все особенности Бога: она неизменна, бесконечна, всеобща и из нее может быть выведено любое бытие. Такой пантеистический взгляд на Бога и материю не мог быть признан среди схоластов, но, однако, он заслужил признание в период Возрождения: «Давид из Динана не был сумасшедшим, — писал Джордано Бруно, — когда он материю считал совершенной и божественной».

II. Латинский аверроизм. Сигер Брабантский был руководителем аверроистского движения в Париже. Он был магистром факультета искусств, в течение нескольких лет привлек к себе своей доктриной множество учеников и стал во главе оппозиции в университете. В 1266 г. против него начались преследования, в 1270 и 1277 гг. его учение было запрещено. После первого запрета он не прервал преподавания и именно в этот период достиг вершины известности и славы. После второго запрета Сигер Брабантский вынужден был покинуть университет и должен был предстать перед судом великого инквизитора Франции. Но Сигер покинул Францию и переехал в Италию, где через несколько лет умер (между 1281 и 1284 гг.). Он был известной личностью в свое время, и современники, хотя и отвергали его учение, не могли обойти его молчанием. Данте хвалебными словами увековечил его в своей «Божественной комедии».

Из его произведений долгое время было известно только одно — «О разумной душе», — которое было посвящено проблеме действующего разума. Впоследствии были найдены рукописи других работ. О его взглядах говорит сам акт церковного осуждения, рефераты Фомы Аквинского и письмо Эгидия из Лессины, в котором изложены основные воззрения Сигера.

Взгляды. Аверроисты почитали Аверроэса так же, как и Аристотеля, и, по их мнению, Аристотель был единственным, кто открыл истину, — только Аверроэс правильно его истолковал. Но Аверроэс и аверроисты развивали, главным образом, метафизические проблемы, которых сам Аристотель едва касался и которых он явно не решил. Аверроисты были также более самостоятельными, чем они сами это признавали. Они не были аристотеликами чистой воды, поскольку их аристотелизм был в неменьшей степени смешан с другими элементами, но не с теми, с которыми переплетался аристотелизм Фомы Аквинского.

Латинские аверроисты XIII в. принимали из исходного арабского аверроизма некоторые положения, что отличало их от всех остальных правоверных философов.

1. Единство человеческого разума было основным положением: «разум всех людей одинаков», как это было сформулировано в акте об отрешении.

В XIII в. философия начала новый период в своем развитии. Изменения произошли в связи с двумя обстоятельствами, которые проявились в конце предыдущего периода: они были связаны с организацией научных исследований, а также с находками в античной философии.

1. Становление университетов. Изменения в организации научных исследований основывались, во-первых, на появлении университетов. Образцом для подражания служил Парижский университет, который был основан приблизительно в 1200 г. как объединение преподавателей и учеников парижских школ и постепенно развивался и формировался как учебное заведение в течение всего XIII в. Он стал не только моделью для всех других университетов, но и до конца средних веков был ведущим центром образования в латинском мире. Этому способствовало то обстоятельство, что политика пап в области образования была направлена на превращение Парижа в главный центр теологического образования.

Вскоре после Парижского университета, тоже в XIII в., появился крупный университет в Оксфорде. Если Париж придерживался теологии и теологической философии, то Оксфорд имел преимущества в гуманитарном, естественнонаучном и математическом образовании. Эти два университета представляли собой главные центры образования в XIII в. Итальянские университеты в развитии философии XIII в. большой роли не сыграли. Исключение представлял собой лишь университет в Неаполе. Он был основан Фридрихом II как светское учебное заведение, подвластное королю, а не церковным властям. В университете беспрепятственно изучали Аристотеля и были сделаны первые переводы его произведений. Там работал такой самостоятельный мыслитель, как Давид из Динана.

Университеты объединяли четыре группы ученых или факультетов: «художников», или философов, теологов, «декреталистов», или правоведов, и медиков. Отделение философов было самым низким в иерархии, но самым многочисленным, и представляло, фактически, весь университет. С самого начала своего возникновения университеты стали основным и даже специальным местом для научной работы и научных дискуссий. Не было ни одного известного философа в XIII в., который не принимал бы участия в жизни университета.

Для университетов была характерна: а) свобода обучения, ибо оно проходило без зачисления в высшее учебное заведение, студенты обязаны были только сотрудничать с одним из магистров; б) интернациональность, поскольку представители разных народов Европы работали совместно. Страны обменивались учеными, так как церковные власти переводили ученых преподавателей из страны в страну. В Париже наиболее прославленными преподавателями в XIII в. были англичане и итальянцы. Наука зрелого средневековья не давала оснований для выделения в ней национальных групп; в) иерархичность и продолжительность образования, поскольку факультеты составляли определенную иерархию: «художественный» факультет был подготовительным к изучению права, медицины и теологии (отсюда философская подготовка теологов). Переход от ученичества к преподаванию был достаточно длительным: студент учился до тех пор, пока сам не начинал учить (как правило, в том же университете), и прерывал свое преподавание философии, главным образом, для того, чтобы вновь стать учеником и изучать теологию.

2. Сосредоточение науки в орденах. Вторым организационным явлением, которое имело большое значение, было участие в научной и университетской деятельности (с последующим подчинением ее своему влиянию) сильных монашеских орденов, особенно доминиканского и францисканского. Орден доминиканцев (орден проповедников) был организован в 1216 г., в Париже обосновался в 1217 г. Орден францисканцев (братство св. Франциска) был создан в 1209 г., появился в Париже в 1219 г. В 1229 г. (благодаря всеобщей забастовке преподавателей) доминиканцы получили первую кафедру теологии, а вскоре и вторая кафедра была предоставлена францисканцам руководством Парижского университета.

Первым профессором-доминиканцем был Роланд из Кремоны, а профессором-францисканцем — Александр из Гэлъса. Пример великих ученых, которые вышли из монашеских орденов (особенно Альберта Великого и Фомы Аквинского, в одном случае, и Александра и Бонавентуры — в другом), привлек все монашество к научной работе. Вскоре вся наука оказалась в руках монашеских орденов. Роджер Бэкон мог написать в 1271 г. лишь с небольшим преувеличением, что все, достигнутое в теологии и философии за последние сорок лет, было результатом деятельности монашеских орденов.

Вначале между крупными орденами не было больших различий в философских доктринах, но приблизительно к середине века они явно проявились: доминиканцы придерживались, главным образом, новой философской доктрины, а францисканцы — консервативной. В XIII в. между орденами. произошел крупный философский спор. Среди представителей орденов нашлись сторонники идеи развития, и они совершили крупный научный подвиг в этом столетии, который состоял в том, что они восприняли учение Аристотеля и создали аристотелевско-христианскую философию. Оппозиция того духовенства, которое не входило в эти монашеские ордена, против их засилия привела в Парижском университете к затяжной борьбе под водительством Гийома де Сент Мора, которая длилась с 1252 до 1259 г. Борьба завершилась после вмешательства папы Александра IV, который разрешил спор в пользу монашеских орденов.

Многими своими особенностями философия зрелого средневековья обязана тому обстоятельству, что она развивалась в монашеских орденах: прежде всего, преобладанием коллективного мышления над индивидуальным, в силу чего произошла концентрация усилий вокруг решения определенных, полученных по традиции проблем и теорий.

3. Создание систем обучения и научной деятельности. Способы обучения, преподавания и изложения научного материала, в целом достаточно эффективные и индивидуализированные в начале средневековья, приобрели теперь устойчивые формы. «Школяр» должен был пройти строго определенный курс обучения. Со временем он становился поочередно бакалавром, лиценциатом и с этого момента имел право преподавать, однако одновременно он продолжал обучение, пока не становился магистром. Магистр должен был в своих лекциях читать и комментировать строго определенные тексты. На философском факультете эти тексты брались исключительно из Аристотеля, они могли быть Дополнены только некоторыми другими авторами (например, его логика дополнялась трактатами Порфирия, Боэция и Петра Испанца). На отделении теологии читались и комментировались «Сентенции» Петра Ломбардского. Преподавательская работа носила комментаторский характер, такой же характер носила и писательская работа, которая была тесно связана с преподаванием. Научные работы этого периода имели устойчивый вид комментариев к одним и тем же текстам. Это были комментарии к Аристотелю или к «Сентенциям» Петра Ломбардского. Реже они представляли собой обработку и изложение университетских дискуссий, так называемых дискуссионных вопросов, или торжественных дебатов на так называемую свободную тему. Кроме того, в XIII в. смогли дополнительно систематически и полно сопоставить решения философских и теологических проблем в работах, которые были известны под названием сумм; классические схоластические суммы берут свое начало именно с XIII в. Все эти устойчивые формы обучения и изложения учебного материала были достаточно монотонны, но позволяли строже описать и выразить рассматриваемые идеи. В то время, когда они появились, суммы были более целостными и живыми, однако по прошествии многих веков применения они превратились в мертвые педагогические и литературные схемы.

4. Находки в античной философии. Работа по поиску, переводу и усвоению античной философии была проведена в таком большом объеме в XII и в начале XIII в., как никогда ни до, ни после этого периода. В процессе усвоения античной культуры это был средний этап: он пришел позже, чем освоение социально-государственной культуры, но раньше, чем обновление философской литературы, которое наступило лишь в период Возрождения. XIII в. для науки был настоящим «ренессансом», явлением, которое было аналогично Ренессансу XV в., но результат в XIII в. был иным. Он не был вытеснением схоластики античной наукой, а был их взаимным приспособлением.

Прежде всего, в XIII в. был найден Аристотель; кроме того, были обнаружены писатели-неоплатоники: Прокл и фрагменты из Плотина, Секста Эмпирика, Лукреция, «Жизни философов» Диогена Лаэрция, а также античных ученых, таких как Евклид и Гален.